Сегодня мне приснился сон. Не слишком приятный, довольно реалистичный и заставивший где-то с полчаса изучать потолок, чтобы не погружаться в мысли, которые мне не нравятся. Впрочем, ничего особенного в этом сне не было бы, если бы точно такой же мне не снился 8 лет назад, примерно в это же время. Август, Лондон, плюс-минус неделя. В прошлый раз я еле дождалась утра, чтобы достучаться до однокурсника, попросить у него телефон и дозвониться в Россию. Сегодня — даже не сделала попытки, потому что в этом нет никакого смысла.

Подсознание все-таки странная штука: ты можешь стереть половину воспоминаний из памяти, но, при случае, что-то нет-нет — да и всплывет, особенно во сне, когда контролировать происходящее в разы труднее. Самое паршивое — это чувства, которые ты, просыпаясь, зачем-то прихватываешь с собой. Нет, проснуться счастливым, конечно, здорово, но, как назло, в реальность с тобой возвращаются именно разочарование, злость, отчаяние и прочие всадники паршивого настроения. Самое привычное и, в то же время, самое неприятное для меня — чувство одиночества. Мне кажется, мы с ним вместе так долго, что могли бы подружиться, если бы не его скверный характер и уникальная сверхъестественная возможность делать мне больно.

В моей жизни было чертовски мало моментов, когда мне было по-настоящему паршиво — хватит пальцев одной руки, чтобы пересчитать. И каждый раз по одной и той же причине: стоит только окончательно расслабиться и почувствовать, услышать и поверить, что ты не один, что ты «в безопасности», что есть кому быть рядом ради тебя — и это чувство одиночества, само по себе или в силу обстоятельств, снова накрывает  с головой. Сны, например, снятся: причем такие реалистичные, что путаешь с действительностью. Или слова — случайные или нелепые, но срабатывающие как триггер. После них даже не удивляешься, а просто принимаешь как данное. Вся эта шелуха по сути ничего не значит: важен не контекст, а эмоции. И так раз за разом. Это чувство безопасности сковывает по рукам и ногам, но без него тебя частенько накрывает, да так, что ты готов на что угодно.

Со временем привыкаешь ко всему — и к этому странному неприятному чувству одиночества тоже. Ты просто перестаешь сопротивляться и даже начинаешь использовать его в своих целях. Иногда мне кажется, что я создаю по-настоящему классные вещи толко потому, что, сидя за клавиатурой или работая над коллекциями, я никогда это чувство не испытываю. Ты будто превращаешься в инструмент и становится наплевать, что же там в реальности, пока не исчерпаешь этот ресурс до дна. А потом — все сначала. И ты делаешь все, чтобы скрыться от ободряющего чувства  безопасности, чтобы дать другому, противоположному, накрыть тебя с головой и дать возможность создавать дальше.

Проблема в том, что со временем ко всему не только привыкаешь, но еще и устаешь. И хочется, чтобы было по-другому, как-то… здоровее что-ли: а то велика вероятность, что от привычных методов вот-вот поедет крыша. И даже получается. Кажется, что получается, что вот ты, а вот — вдохновение, и все хорошо, и по-новому, и без этого неадекватного привкуса разочарования на кончике языка. И даже кажется, что хваленое чувство не-одиночества и безопасности, наконец, пересекается с твоей прямой. Пока не замечаешь, что это всего лишь зеркало, отражающее одну из параллельных прямых под углом.