Она вытянула ноги и зажмурилась от яркого света, сжимая в руке, наполненный вином бокал. Эта дурацкая спинка кровати — слишком короткая и слишком далеко расположенная от стены, чтобы опереться — вызывала у нее усмешку, вместо привычного раздражения. Все было слишком знакомым, даже воздух, просачивающийся сквозь приоткрытые окна балкона.

— Через полчаса.
— Что через полчаса?
— Ужин. Соус. Паста.

Она закатила глаза и рассмеялась. Неумение ждать часто играет с ней злую шутку. Даже ребенку (итальянскому ребенку, судя по всему) очевидно, что соус болоньезе нужно готовить долго, и чем дольше — тем лучше. С кухни доносился восхитительный запах соуса, а из комнаты — привычные щелчки клавиатуры. После выпитого вина отчаянно клонило в сон, и она откинулась на подушку, прикрыв глаза. Что-то в этом милом очаровательном ощущении дома и уюта было не так. Она была в черной пижаме, но совершенно точно помнила, что засыпала без нее. И не здесь. Голос тянул ее обратно в светлый уютный вечер, затягивал все глубже в мягкое тепло одеяла под убаюкивающий ритм звона посуды.

— Не просыпайся.

Она открыла глаза. Все та же комната, все тот же свет — ничего не изменилось. Создавалось ощущение, будто все так и должно быть.

— Ты уснула. Проспала где-то с полчаса, даже будить не хотелось.

Растерянно кивнув, она взяла протянутую огромную тарелку с горой пасты и двумя вилками, воткнутыми в нее на манер китайских палочек. Бокал вина снова был полным. На экране ноутбука шел какой-то сериал. Вдруг загорелся телефон.

— Тебе, кажется кто-то пишет?

Она молча уставилась на экран. Это было так странно и так нелепо: чувство, будто все идет как надо и в то же время от этой картинки веет чем-то удивительно неправильным.

— Эй, что такое, ты сама не своя сегодня?

Покачав головой, она открыла сообщения и уставилась на поток фотографий и слов, смешанных в предложения. Все до боли родное и знакомое. Она почувствовала облегчение. И радость. Ей так не хватало этого. Забыв обо всем на свете, она отставила бокал и погрузилась в чтение сообщений, которых она не видела так долго.

— Ты точно в порядке?
— Да, просто очень рада снова поговорить.
— Вы же только вчера созванивались на час?
— Вчера?

Картинка снова не складывалась. Она рассеянно посмотрела куда-то в сторону, а затем на своего собеседника. Это казалось очень реальным и неправильным одновременно. Она начала было протягивать руку, но тут же отдернула ее, когда он произнес, намереваясь обнять:

— Иди сюда.
— Ты так не говоришь, — сказала она и, подумав, поправила себя, — не говорил.
— Что ты имеешь в виду…? — начал было он, но вовремя понял и схватил ее за руку.
— Мне больно.
— Оставайся. Останься здесь. Не просыпайся.

Она попыталась вырваться, но руки не слушались. Это сон. Всего лишь сон. Очередной из это серии, из тех, которые снятся ей так часто. Нужно вспомнить. Просто вспомнить, как все обстоит в реальности — и проснуться, как миллион раз до этого. Не нужно ничего выбирать. Как говорилось в «Матрице»: выбор сделан, Нео, и ты просто пытаешься осознать его последствия. Реальность казалась такой близкой, что до нее можно было дотянуться рукой, но сон, словно черная дыра, затягивал обратно. Она мечтала, чтобы кто-то вытащил ее, помог из этого выбраться, но с кошмарами люди всегда остаются один на один. Только бы проснуться. Только бы найти этот якорь, по которому можно выбраться на поверхность. Подсознание, как назло, подсовывало самые неприятные воспоминания и причины не открывать глаза. Наконец, она вспомнила. Ощущение было мимолетным, но она ухватила его за хвост и понеслась сквозь толщу воды к яркому свету на поверхности. Пока она плыла, тело наполнялось теплом, а чувство одиночества отступало куда-то на глубину.

Резко выдохнув, она села в кровати. Глаза были мокрыми, из-за чего все вокруг казалось затянутым пеленой, но это точно была реальность. Она посидела так несколько минут, прежде чем откинуться на подушки. На границе между сном и реальным миром очень легко потерять чувство последнего.

— Мне приснился кошмар.

Ответа не последовало, и она, прочистив горло, повторила чуть громче. Тишина. Одеяло казалось ужасно тяжелым, а темнота — слишком густой. Закрыв глаза, она почувствовала, как проваливается обратно — все глубже и глубже, пока не почувствовала, как по глазам бьет яркий до невозможности свет.

— Ну вот. Ты снова уснула.